«За более чем тридцатилетнюю историю дипломатических отношений между Россией и Туркменистаном сложились особые, крепкие, не постесняюсь сказать, братские узы, базирующиеся на принципах равноправия, взаимного уважения и добрососедства. Уверен, что и впредь мы будем двигаться только вперёд уверенной поступью, присущей знаменитым “крылатым” ахалтекинским скакунам».
И ещё: «За прошедшие десятилетия взаимовыгодное сотрудничество двух государств активно развивалось и сегодня по праву имеет статус углублённого стратегического партнёрства, основанного на уважении, доверии и конструктивном диалоге. При этом особое место занимает наша последовательная поддержка нейтрального статуса Туркменистана…»
А ведь неплохо сказано — и скакуны вроде бы к месту, и нейтралитет. Авторство этих строк принадлежит Чрезвычайному и Полномочному Послу Российской Федерации в Туркменистане Ивану Волынкину, отметившему таким образом 34-ю годовщину установления дипломатических отношений между Россией и Туркменистаном.
Нейтралитет и ахалтекинские кони — два символа современного Туркменистана. Сегодня для многих людей за рубежом именно они олицетворяют «альфу и омегу» туркменского народа, его характера и обычаев, а всё происходившее ранее в этом государстве остаётся загадочной «терра инкогнита» и в политическом, и в экономическом, и в гуманитарном смысле слова, потому что каждый новый «баши» старательно зачищал историю государства от «нежелательных» эпизодов. А таких было немало. Нейтралитет же был нужен им как яркая упаковка для просроченного товара, создавая «позитивную» внешнюю оболочку того, что внутри продолжало оставаться жёсткой авторитарной диктатурой, перед которой гордые ахалтекинские скакуны ходили на задних ногах и склонялись в низком поклоне.
Но почему же мне сегодня кажется, что нынешняя Россия всё больше и больше напоминает ниязовский Туркменистан многочисленными запретами, преследованием инакомыслящих, арестами и тюремными сроками, коррупцией и деспотизмом? Может, этим объясняется и «братская дружба», и «стратегическое партнёрство»? Поэтому так идеально складываются сегодня российско-туркменские отношения, несмотря на то, что одна сторона является государством-агрессором, а другая — обладателем «трижды международно признанного статуса постоянного нейтралитета»? И хотя у этих стран в прошлом было мало общего, сегодня они на одной стороне.
Начало
Туркменистан и Россия, прошедшие через все этапы распада СССР — от массовых выступлений недовольных экономическими просчётами граждан и «парада суверенитетов» (1990) до провозглашения независимости и последующего вхождения в Содружество Независимых Государств — СНГ (1991), — испытали на себе все перипетии этого смутного времени, чтобы затем, установив 8 апреля 1992 года дипломатические отношения, начать строить новую систему межгосударственных отношений.
Президент Туркменистана Сапармурад Ниязов на встрече глав бывших республик СССР, которые собрались для подписания Протокола о создании Содружества Независимых Государств. Алма-Ата, 21 декабря 1991 года. Фото: Дмитрий Донской / РИА Новости
31 июля 1992 года в Москве президенты Борис Ельцин и Сапармурад Ниязов подписали Договор о дружбе и сотрудничестве между Россией и Туркменистаном на десятилетний срок, вступивший в силу 23 декабря того же года.
В документе подтверждались обязательства взаимного уважения государственного суверенитета и независимости, равноправия и невмешательства во внутренние дела друг друга, неприменения силы или угрозы силой, включая экономические и иные способы давления. Стороны обязывались уважать территориальную целостность и нерушимость границ друг друга, мирно урегулировать споры, добросовестно выполнять обязательства и другие общепризнанные нормы международного права. Также Россия и Туркменистан обещали, что будут проводить согласованную внешнюю и оборонную политику вплоть до взаимной помощи в случае агрессии против одной из сторон. Документом предусматривалось развитие равноправного экономического сотрудничества и укрепление связей гуманитарного характера, включая гарантии основных прав человека и гражданина, в том числе прав национальных меньшинств.
27 августа того же года в Ашхабаде президент Ниязов и министр безопасности РФ Виктор Баранников подписали Договор о сотрудничестве в сфере охраны государственной границы и о статусе военнослужащих пограничных войск Российской Федерации, находящихся на территории Туркменистана на переходный период, на основании которого было создано Объединённое командование из представителей погранвойск РФ и Туркменистана.
Военнослужащие РФ охраняли границу или прикомандировывались в качестве советников к подразделениям погранвойск Туркменистана. Российским пограничникам и членам их семей гарантировались соответствующие льготы и выплачивалось денежное содержание. Они обязывались соблюдать Конституцию Туркменистана, его законодательство, уважать национальные традиции и обычаи, а после окончания службы обеспечивались жилплощадью по выбранному постоянному месту жительства на территории Туркменистана или РФ.
В 1996 году численность российских военнослужащих в пограничных войсках Туркменистана составляла порядка 11 000 человек.
Совместная охрана южных рубежей бывшего Советского Союза имела значение для обеих сторон. Для России безопасность протяжённой туркменской границы с такими беспокойными соседями, как Иран и Афганистан, имела стратегическое значение. Для Туркменистана, отказывающегося от присоединения к многосторонним военным соглашениям на уровне СНГ, присутствие хорошо подготовленных российских офицеров и сержантов частично решало проблему отсутствия местных квалифицированных военных, которые на тот момент, по данным российской газеты «Красная звезда», составляли не более 10% от общего числа офицеров.
После того как 12 декабря 1995 года Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию «О постоянном нейтралитете Туркменистана», туркменские власти утвердили его в качестве основы своей внешней политики, что позволяло обходить ряд обязательств государства — члена СНГ, а в 2005 году официально объявить о переходе в статус ассоциированного членства. Ниязов отказался от присоединения к Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и участия в каких бы то ни было совместных мероприятиях военного характера. Им также был денонсирован целый ряд соглашений, в соответствии с которыми российские войска, включая военную разведку, находились на его территории, а также касающихся использования Россией соответствующей инфраструктуры.
В мае 1999 года Туркменистан официально направил российской стороне уведомление о расторжении соглашения 1993 года о совместной защите границ, сопроводив его требованием вывести Оперативную группу российских погранвойск к ноябрю 1999 года. В ответ российская сторона предложила вариант постепенного вывода своих войск в 2000 году, заключения нового соглашения о сотрудничестве, сохранения присутствия российских офицеров на территории Туркменистана в качестве советников и направления туркменских офицеров в РФ для прохождения обучения.
Пограничник с собакой. Кушка (Серхетабад), 1980 год. Фото: Георгий Розов
На август 1999 года на территории Туркменистана находились уже только около 300 офицеров и сержантов. Окончательно весь контингент российских военных покинул Туркменистан к концу 2000 года.
В первой половине 90-х годов у Москвы и Ашхабада, казалось, не было серьёзных разногласий, а сотрудничество было достаточно тесным. Ниязов ещё только примерял на себя образ единоличного хозяина своего государства, не отгораживался от остального мира тезисом об особенностях туркменской демократии и избегал публичных выступлений. В 1992–1995 годах он дважды приезжал в Россию с официальными визитами и участвовал во всех саммитах СНГ.
Как президент России стал гражданином Туркменистана
Распад Советского Союза и провозглашение Туркменистаном независимости принесли целый ряд проблем для этнических русских и других русскоязычных «иностранцев», к которым ни власти, ни общество, похоже, готовы не были. Внутренняя государственная политика, направленная на «туркменизацию» всей общественно-политической жизни, заметно снизила позиции русскоязычных сотрудников, сместив их на менее значимые и менее оплачиваемые должности, сохраняя при этом прежние обязанности. К счастью, массовых этнических преследований русскоязычных в Туркменистане не было.
По официальным данным, в 1992 году численность туркменского населения составляла 72%, а русского — 12%, но уже в 1995 году она изменилась в сторону увеличения «титульного» и сокращения доли русского населения: туркмены — 77%, русские — 6,7%.
Постепенно стали сокращаться, а затем и совсем исчезли из сетки вещания телевизионные программы и фильмы на русском языке, прекратилась доставка российских журналов и газет, а торговцы на Русском базаре внезапно перестали понимать русскую речь. Вся деловая переписка и документация постепенно переходила на туркменский язык.
В этой действительно критической ситуации после продолжительных двусторонних переговоров Туркменистан и Российская Федерация вышли на подписание целого пакета документов, регулирующих вопросы введения двойного российско-туркменского гражданства для русских и других русскоязычных граждан Туркменистана, а также туркмен, проживающих на территории РФ.
23 декабря 1993 года в Ашхабаде Борис Ельцин и Сапармурад Ниязов подписали Соглашение между Российской Федерацией и Туркменистаном об урегулировании вопросов двойного гражданства, и в торжественной обстановке Ниязов вручил Ельцину паспорт гражданина Туркменистана. Соглашение вступило в силу 18 мая 1995 года.
Ниязов по-прежнему давал понять, что не намерен присоединяться к экономическому, а тем более военному союзу государств СНГ, делая ставку на двусторонние отношения с Россией. Его главным козырем были богатые залежи углеводородного сырья, и в этом плане соглашение о двойном гражданстве могло стать краеугольным камнем выгодных для Туркменистана отношений с Россией.
Служебная записка Временного поверенного в делах РФ в Туркменистане Евгения Белова помощнику президента Бориса Ельцина по международным вопросам Дмитрию Рюрикову. Источник: Архив Архив Президентского центра Б.Н. Ельцина
[прим. автора — возраст С. Ниязова указан с ошибкой. Снизу резолюция: «А.Л. Адамишин [1-й замминистра иностранных дел РФ] считает, что докладывать Президенту нецелесообразно. Поздравлять не надо».]
Соглашение признавало за гражданами Туркменистана и РФ право приобрести, не утрачивая собственного, гражданство другого государства на основании свободного волеизъявления. Состоявшие в гражданстве обоих государств пользовались правами, свободами и социальным обеспечением, а также несли обязанности граждан того государства, на территории которого они постоянно проживали. Лица, состоявшие в гражданстве обоих государств и прошедшие обязательную военную службу в одном из них, освобождались от призыва на военную службу в другом государстве.
Стороны, подписавшие Соглашение, обязывались всему этому всесторонне содействовать и не имели права присваивать себе оставленное движимое и недвижимое имущество уехавших на основании того, что они постоянно проживают за пределами государства выезда или не являются его гражданами.
«Гладко было на бумаге…»
Через полтора года, 18 мая 1995 года, в Москве, куда Ниязов прибыл с официальным визитом для переговоров с Ельциным, в дополнение к двум предыдущим были подписаны Договор о правовом статусе граждан Российской Федерации, постоянно проживающих на территории Туркменистана, и граждан Туркменистана, постоянно проживающих на территории Российской Федерации, а также Консульская конвенция.
Президент Туркменистана Сапармурад Ниязов и Президент России Борис Ельцин во время подписания договора о правовом статусе граждан России, проживающих в Туркменистане, и граждан Туркменистана, проживающих в России. Москва, 18 мая 1995 года. Фото: Дмитрий Донской / РИА Новости
Пройдя соответствующие процедуры, граждане Туркменистана могли без оформления российской визы, имея на руках туркменские документы с вклеенными в них консульскими справками о наличии российского гражданства (настоящий российский паспорт можно было получить, только находясь в России), свободно выезжать и возвращаться обратно, но было одно условие: они должны были получать довольно дорогую выездную визу, которую выдавал МИД Туркменистана. В ещё более сложной ситуации оказались те граждане, которые собирались в Россию не в гости, а на ПМЖ.
Впору было вспомнить старую поговорку: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». А самым глубоким «оврагом» на пути потенциальных переселенцев была банальная коррупция. Без преувеличения можно сказать, что каждый их шаг, каждый визит в хякимлики или другие государственные ведомства сопровождался непременным актом «благодарения». Платить приходилось за всё: за получение разрешения на выезд, за приватизацию жилья, за возможность это жильё продать, за получение разрешения на вывоз собственного имущества, за перевод личных сбережений из местных в российские банки. Люди атаковали российское посольство с жалобами, дипломаты разводили руками.
Нередко денег, полученных за продажу квартиры в Туркменистане, которые должны были пойти на приобретение жилья на новом месте, после прохождения семи кругов бюрократического ада не хватало даже на маленькую каморку в самом отдалённом регионе России. Более того, те люди, которые имели неосторожность купить у переселенцев их жильё, сто раз пожалели об этом, потому что ненасытные чиновники грозили им конфискацией и вмешательством «правоохранительных органов» за якобы имевшие место нарушения при совершении купчей и либо забирали этот «спорный» объект себе, либо требовали деньги «за закрытие уголовного дела».
На фоне политических и социальных потрясений, вызванных распадом единого государства, несправедливо отодвинутой на второй план в Туркменистане оказалась гуманитарная трагедия тысяч сограждан.
Отвечая на вопрос, в чём была специфика «русского вопроса» в бывших среднеазиатских республиках, в частности в Туркменистане, бывший Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Туркменистане в период с 1998 по 2002 год Анатолий Щелкунов отметил, что на национальном самочувствии русских людей, привыкших ощущать себя равноправными с титульной нацией, болезненно отразились националистические настроения, которым прежде не давали ходу и которые в обыденном сознании большинства населения считались дурным тоном. Ускорился процесс этнизации всей государственной и общественной жизни, а национализм стал выступать как фактор укрепления личной власти лидера. В итоге к концу 90-х годов Туркменистан покинули от 100 до 150 тысяч русских.
Продолжение следует. Далее: «Газовый спор», смена Ельцина на Путина, провал каспийского саммита, «покушение» 25 ноября, репрессии, визит Рушайло и финальная газовая сделка
