5 ноября 2002 года Ниязов дал указание министру внутренних дел Аннаберды Какабаеву издать приказ, позволяющий полиции открывать стрельбу по демонстрантам и прочим группам протестующих граждан в случае «возникновения угрозы конституционному строю». В Москве в это время шло обсуждение российской инициативы по созданию единого топливно-энергетического комплекса стран СНГ, выдвинутой Путиным на саммите в Кишинёве. Ниязов в Кишинёве не присутствовал и в обсуждении участия не принимал. Он был целиком погружён в проблемы внутренней политики, ища врагов в своём окружении и решая все вопросы путём репрессий, увольнений и тюремных сроков, давая силовикам полный карт-бланш на проведение «превентивных» действий: не надо ждать, когда преступник совершит преступление, надо заранее его арестовать и посадить в тюрьму.
Окончание. Часть 1. Начало Часть 2. Споры и конфликты
«Туркменбаши беспокоится не зря»
15 ноября 2002 года Ниязов провёл очередную «чистку» своего окружения, уволив разом несколько десятков человек, включая двух вице-премьеров, губернаторов четырёх регионов и нескольких министров.
Поводом для очередного эмоционального всплеска Великого Туркменбаши послужила серия публикаций в зарубежных и оппозиционных СМИ об обстановке внутри Туркменистана и конкретно — внутри силовых структур, о тайном содержании членов «Аль-Каиды» в туркменских спецучреждениях, о планируемых генеральной прокуратурой мероприятиях по внесудебному преследованию инакомыслящих, а также о разоблачении подтасовки фактов и сокрытия от населения информации о визитах в Туркменистан ряда высокопоставленных европейских и американских чиновников.
Борис Оразович Шихмурадов
Одновременно активизировалась публичная деятельность оппозиции. Борис Шихмурадов всё чаще выступал в СМИ с разъяснением целей и задач НДДТ, освещал происходящее в Туркменистане, обращался к международным организациям с призывом поддержать туркменский народ в его праве на достоинство и свободу, вёл полемику по вопросу необходимости установления диалога между представителями различных направлений оппозиции. Он отмечал оживление деятельности оппозиционных групп и их информационных ресурсов, называя их «прообразом будущих партий и политических течений в обновлённом Туркменистане», но считал, что для этого нужно сначала отстранить от власти Ниязова, а для этого требуются «не круглые столы, а иные, более тяжёлые подручные средства». Что же касается проведения различных конференций и согласительных процедур, то «лучшего, более желанного и подходящего места для туркменских оппозиционеров, чем Ашхабад, не найти», — писал политик.
В выступлениях зарубежных наблюдателей, в частности российских, единства не было. Одни считали, что изменения произойдут в ближайшие месяцы, другие — что этот вопрос уже стоит на повестке дня, что оппозиция всё ближе к цели и Туркменбаши беспокоится не зря.
«Покушение»
Мир же по-прежнему занимался решением своих проблем, продолжая легонько поругивать не в меру несговорчивого и капризного Ниязова, не ожидая того, что уже в понедельник, 25 ноября 2002 года, жители Туркменистана проснутся под звуки радио- и телеприёмников, вещающих о том, что «горстка отщепенцев и изменников Родины совершила покушение на любимого вождя», который как обычно в это время ехал за рулём своего бронированного «мерседеса» из загородной резиденции в Президентский дворец в таком хорошем настроении, что даже не заметил, как путь его кортежу преградили какие-то «подлые мерзавцы», и продолжил свой путь. И только по прибытии во дворец узнал, что на него, оказывается, было совершено покушение. Это не помешало ему сразу же назвать фамилии организаторов этого преступления: Ханамов, Оразов, Шихмурадов, Иклымов.
В 2012 году, к 10-летию этих событий, «Гундогаром» был подготовлен подробный рассказ о том, что происходило в самом Туркменистане и какие отклики имело в мире, о беззаконии туркменских властей и особенностях туркменского «правосудия», об издевательствах и пытках, которым были подвергнуты десятки и даже сотни ни в чём не повинных людей, о реакции глав государств, политиков и простых людей, в том числе не сомневающихся в том, что это был специально разыгранный спектакль, режиссёром которого был сам «пострадавший» Ниязов, а действующими лицами и исполнителями — сотрудники полиции, МНБ, продажные чиновники и журналисты.
Среди тех людей, чьи имена были упомянуты в этой публикации, есть те, кто не изменил своего мнения под воздействием прошедшей без малого четверти века о роли тех людей, кто своим примером хотел доказать правоту выбора цивилизованного достижения справедливости, но не учёл разобщённости общества и многолетнего навязывания идеи о том, что «куда можно добежать, туда можно и дойти», не меняя курса и методов управления пассивными массами, морочя им головы некими «заветами предков», сформулированными в Президентском дворце, а также идеями об особом статусе президента не как о всенародно избранном политическом деятеле, а как о ниспосланном Аллахом идеальном отце нации.
Другая часть упомянутых в этой публикации людей посчитала для себя самым удобным забыть всё то, что происходило в самом Туркменистане и вокруг него, заняться своими делами, никоим образом не пытаясь напоминать о своей причастности к тем трагическим событиям ни на стороне оппозиции, ни на стороне власти.
И, наконец, третья часть людей — это те, кто до сих пор числятся пропавшими без вести или признаны жертвами насильственных исчезновений, о которых ничего не знают их близкие, но, бесспорно, хорошо известно нынешним «государственным мужам», голосовавшим в декабре 2002 года за возвращение смертной казни и применение её к оппозиционным деятелям, а сегодня напрашивающимся в друзья к самым демократичным мировым лидерам.
Мы же продолжим тему российско-туркменских отношений, в том числе и в связи с событиями «25 санджар».
26 ноября начальник отдела международной информации Аппарата Президента Туркменистана Сердар Дурдыев провёл брифинг, на котором сказал следующее: «То, что это преступление заказано и организовано из-за рубежа, не вызывает сомнения. Я не могу сказать, что это из России, но тот факт, что есть в России политические деятели, которые покровительствовали организаторам покушения, могу сказать официально». По словам Дурдыева, имелась запись телефонного разговора годичной давности бывшего главы Центробанка Оразова с одним из «очень высоких лиц в российском правительстве» о предоставлении ему помощи для нелегального выезда из Туркменистана.
Экс-начальник отдела международной информации Аппарата Президента Туркменистана Сердар Дурдыев
В пресс-службе российского правительства не стали комментировать заявление Дурдыева, поскольку в нём не содержалось ни одного подтверждённого факта, зато высказался заместитель председателя Государственной Думы, впоследствии Уполномоченный по правам человека РФ Владимир Лукин в программе РТР «Зеркало»: «Я предвижу, что если “великий вождь”, как Ниязов сам себя называет, не лишён разума, то он предпочтёт не связываться с нашей страной. Потому что русский медведь, как известно, просыпается медленно, но потом начинает рычать. И, конечно, если он приобщит ещё и российских граждан к этому грязному и дешёвому средневековому спектаклю, который сейчас разыгрывается в Туркмении, то это всколыхнёт очень многих».
Постепенно мнение, что «покушение» было организовано самим Ниязовым, стало звучать всё чаще и не в каких-то закоулках власти, а напрямую в стенах российского парламента, на страницах ведущих газет и журналов и в программах телекомпаний.
Это мнение поддерживалось и соседними государствами Центральной Азии, например казахстанская газета «Караван» писала: «Любой культ держится на страхе, а его время от времени нужно нагонять. Показательные процессы для этого подходят лучше всего». А журнал «Континент» добавлял, что инсценировка покушения на самого себя — идеальный способ подправить пошатнувшиеся дела: «Можно сразу и навсегда разобраться со всеми недругами, а заодно с их родственниками, друзьями и т. д. Истребить крамолу до седьмого колена — это чисто по-восточному».
Хельсинкская группа по защите прав и свобод человека утверждала: «Всё, что произошло 25 ноября в Ашхабаде, есть не что иное как спектакль (причём самой низкой пробы), разыгранный спецслужбами по заказу президента Ниязова».
«Мы добьёмся своей цели, не пачкая рук»
27 ноября с официальным заявлением выступил Исполнительный совет Народного демократического движения Туркменистана, в котором, в частности, говорилось, что НДДТ осуждает любые попытки убийства Ниязова и абсолютно не допускает применения актов насилия, которые могут привести к дестабилизации положения внутри Туркменистана: «Мы твёрдо и искренне убеждены в том, что все проблемы в нашей стране могут быть решены через легитимные политические механизмы».
В городах и посёлках страны проходили организованные Демпартией Туркменистана и Общенациональным движением «Галкыныш» митинги с требованием вернуть отменённую в 1999 году смертную казнь и немедленно применить её ко всем участникам «покушения». Туркменские СМИ публиковали слова поддержки президенту: «Никакие злые силы не способны сломить великого человека, на которого пала милость Всевышнего, которого беззаветно любит и безмерно уважает его народ, считая своим Пророком».
Все ждали реакции Путина, и наконец Государственное информационное агентство Туркменистана (ТДХ) сообщило, что 30 ноября между президентами Туркменистана и России состоялся телефонный разговор. Путин выразил Туркменбаши сочувствие и поддержку, а в ответ на просьбу Ниязова передать туркменской стороне Шихмурадова, Оразова и Ханамова, укрывавшихся, по его сведениям, на территории России, сказал, что «поскольку вина этих людей не подлежит сомнению», он уже дал поручение генеральному прокурору Дмитрию Устинову «предпринять усилия по розыску, задержанию и депортации в Туркменистан преступников, причастных к покушению».
«Выдача упомянутых граждан в Туркмению представляется совершенно несовместимой с принципами международного права, — заявил Александр Петров, глава московского офиса Международной правозащитной организации «Хьюман Райтс Вотч». — Во-первых, широко известно, что в Туркмении в отношении задержанных и арестованных применяются пытки. Насколько я понимаю, доказательной базы об участии этих людей в покушении нет, запросы сформулированы на уровне того, что они принадлежат оппозиции, поэтому они ведут активную работу против туркменского руководства и по этой причине они должны быть выданы. Предсказывать поведение российских властей чрезвычайно сложно. Я боюсь, что Россия будет руководствоваться вовсе не положением конвенций, которые она подписала, а общеполитической ситуацией».
Увлёкшись идеей о причастности России к так называемому «покушению», Ниязов сообщил согражданам, будто бы Россия уже готовила самолёты со спецназом для десантирования в Туркменистане с целью порабощения туркменского народа и захвата газовых месторождений, а если это не удастся сделать, то, как минимум, добиться снижения в два раза цены на экспортируемый в Россию газ.
Он также заявил, что российская фирма «Росвооружение» создавала в Туркменистане свои филиалы «с целью расхищения военного имущества с помощью туркменских государственных чиновников, которые на вырученные от продажи военных самолётов деньги купили себе старые джипы», и что Россия в первые годы после провозглашения независимости не захотела прислать в Туркменистан в качестве помощи пшеничную муку. «У России пшеница была, но нам они ни килограмма не дали, а теперь хотят, чтобы мы им газ продавали по 22 доллара», — возмущался Ниязов. Он потребовал, чтобы спецслужбы, которые в первую очередь сосредотачивали свою деятельность на иранском и афганском направлениях, уделяли первоочередное внимание новым потенциальным противникам — Азербайджану, России и Узбекистану.
В последних числах ноября начали поступать сообщения о том, что в школах Ашхабада проходит сбор сведений о наличии двойного российско-туркменского гражданства у учителей, школьников и их родителей якобы для планирования организации трёх специализированных школ с преподаванием предметов на русском языке. На самом деле целью кампании было выявление российских граждан среди государственных служащих и их дальнейшее увольнение.
Генпрокуратура Туркмении регулярно докладывала Ниязову о ходе расследования обстоятельств «покушения», в программах новостей туркменского телевидения демонстрировались лица задержанных, среди которых оказался Леонид Комаровский, бывший российский журналист, автор популярной на советском ТВ программы «Прожектор перестройки», обладатель российского и американского гражданства, бизнесмен, приехавший к своему коллеге туркменскому бизнесмену Гуванчу Джумаеву, и граждане Туркменистана, имевшие двойное российско-туркменское гражданство. Граждан России, причастных к покушению и задержанных на территории Туркменистана, Ниязов обещал выдать российским правоохранительным органам.
В Ашхабаде фактически действовал режим чрезвычайного положения. Основные автомагистрали были перекрыты вооружёнными постами, в аэропорту действовал усиленный контроль за пересекающими государственную границу.
Всё чаще события, происходившие 25 ноября и изначально трактовавшиеся как попытка покушения на президента, в течение месяца сначала превратились в «акт терроризма», а затем — в «попытку государственного переворота». Ниязов поручил Меджлису подготовить на этот случай законопроект, регламентирующий действия силовых структур.
16 декабря сотрудники Министерства нацбезопасности в нарушение 22-й статьи Венской конвенции о дипломатических сношениях, по которой помещения иностранного представительства, в том числе резиденция посла, являются неприкосновенными, и уполномоченные представители принимающего государства не могут входить в них без разрешения, ворвались в посольство Республики Узбекистан под предлогом имеющейся у них информации о том, что посол Абдурашид Кадыров и его супруга предоставляли укрытие разыскиваемым участникам «покушения».
Экс-посол Узбекистана в Туркменистане Абдурашид Кадыров
МИД Узбекистана заявил категорический протест, направив в Ашхабад соответствующую ноту, и потребовал от туркменской стороны незамедлительных разъяснений по поводу случившегося. Глава МИД Узбекистана Абдулазиз Камилов назвал «абсолютно необоснованными» обвинения, выдвинутые туркменской стороной. Тем не менее МИД Туркменистана объявил посла Кадырова персоной нон грата «за действия, несовместимые с высоким статусом дипломата» и потребовал покинуть пределы Туркменистана в течение 48 часов. Посол и его семья вынуждены были вернуться в Узбекистан.
17 декабря состоялся ещё один телефонный разговор Ниязова и Путина. Ниязов проинформировал о ходе расследования, сообщил, что арестованы почти все преступники и следствие проводится в соответствии с принятыми международными нормами и на основе законодательства Туркменистана. Российский президент поддержал меры, предпринимаемые Туркменбаши «в борьбе с терроризмом и международной преступностью». Президенты договорились, что в начале января 2003 года Ашхабад посетит с визитом секретарь Совета безопасности России Владимир Рушайло.
20 декабря 2002 года группой из 10 государств-участников ОБСЕ был приведён в действие Московский механизм ОБСЕ и был назначен докладчик, в задачи которого входило расследовать всё, что связано с проведением следственных работ (в том числе заявлений о применении пыток), а также с развитием последующих событий. Докладчиком был назначен видный французский правовед, специалист по европейскому праву профессор Парижского университета Эммануэль Деко. Предполагалось, что он будет находиться в Туркменистане в течение февраля 2003 года. Туркменистану предоставлялась возможность назначить второго докладчика. Пытаясь воспрепятствовать международному расследованию событий 25 ноября, туркменские власти отказались от этого, а профессору Деко не дали визу на въезд в Туркменистан, поскольку ОБСЕ якобы направляла его «для выяснения необоснованных сведений и явных измышлений».
«Такой подход совершенно неприемлем, ибо он основан на недоверии к Туркменистану как к равному члену ОБСЕ и оскорбляет нас», — заявил туркменский МИД. Сам Ниязов выразился ещё менее дипломатично. Он сказал, что «никакая ОБСЕ указом нам не является и не помешает Туркменистану проводить собственную политику». А Посольство Туркменистана во Франции якобы потеряло дипломатический паспорт докладчика ОБСЕ, когда он обратился за визой.
«Для Ниязова не существует ни дипломатических норм, ни международных законов, ни вообще каких бы то ни было цивилизованных рамок. С учётом именно этой специфики, после того как виновники заранее были назначены самим Ниязовым, вряд ли можно было рассчитывать, что туркменские правоведы будут способны на проведение расследования, хотя бы отдалённо напоминающего уголовно-процессуальный процесс. Однако последовавшие события превзошли самые худшие ожидания», — писал 23 декабря Борис Шихмурадов. В дальнейшем стало понятно: он уже сделал свой выбор.
25 декабря Борис Шихмурадов был задержан правоохранительными органами Туркменистана. Об этом Сапармурад Ниязов сообщил иностранным дипломатам перед официальной церемонией встречи главы временной администрации Афганистана и премьер-министра Пакистана. По официальной версии, Шихмурадова удалось задержать в Ашхабаде благодаря бдительности граждан.
Накануне, 24 декабря, на сайте «Гундогар» было опубликовано заявление, в котором Борис Шихмурадов изложил причины, вынудившие его принять непростое решение. Понимая, что планы на свержение Ниязова в настоящее время неосуществимы, надеясь, что с его арестом прекратятся преследования ни в чём не повинных людей, предполагая, что может с ним произойти в ближайшем будущем, учитывая методы, применяемые в туркменских тюрьмах, он решил добровольно явиться в Министерство национальной безопасности Туркменистана, надеясь на превращение суда над демократической оппозицией в суд над антинародным режимом Ниязова, и далее предупреждал: «Прошу вас принять во внимание, что не могу нести ответственность за все свои слова, которые, возможно, будут растиражированы через подконтрольные Ниязову средства массовой информации и правоохранительные органы».
Заявление Бориса Шихмурадова
С момента своего перехода в демократическую оппозицию и учреждения НДДТ я и мои коллеги неоднократно заявляли, что мы будем действовать последовательно и целенаправленно, и все наши действия будут направлены на смещение антинародного режима Ниязова и проведение в стране свободных демократических выборов.
Наши слова не расходились с делами, нам за короткое время удалось разбудить народ, организовать многочисленные акции неповиновения граждан страны и подготовить народ к проведению осенью этого года массовых демонстраций с требованиями о проведении в стране свободных парламентских и президентских выборов.
Для координации подготовительных работ, а также для планирования и проведения демонстраций я в сентябре этого года переехал в Ашхабад и все это время находился внутри страны и занимался практической реализацией наших идей.
Проведение массовых демонстраций было запланировано на конец ноября одновременно во всех областных центрах и в Ашхабаде. Подготовительные работы находились в завершающей стадии, члены ВИС НДДТ уже находились в местах проведения демонстраций и ждали наступления назначенного срока. В этот момент неожиданно для нас произошли события 25 ноября, когда якобы было совершено покушение на Ниязова. Я находился на месте, и могу ответственно заверить, что все это было инсценировкой, организованной властями для опережения событий и для расправы над оппозицией. Видимо, власти интуитивно почувствовали приближение развязки.
Как вам известно, после инцидента 25 ноября начались массовые аресты. Эти аресты были направлены на то, чтобы полностью выкорчевать свободомыслие в стране и носили масштабный характер. Арестовали всех, кто в какой-либо форме выражал несогласие с антинародной политикой режима.
В последние дни поиски людей и аресты начали носить ожесточенный характер в связи с тем, что я еще находился на свободе. Людей начали избивать и оказывать психологическое давление самым жестоким образом лишь ради того, чтобы они признались в том, что меня где-то видели или что-то слышали о моем местонахождении.
В сложившейся ситуации я не нашел для себя возможным все это наблюдать со стороны и в надежде, что с моим арестом прекратятся преследования ни в чем не повинных людей, я решил добровольно явиться в Министерство национальной безопасности Туркменистана.
Уверяю всех своих сторонников и единомышленников, что приложу все свои силы для того, чтобы любой ценой добиться поставленных перед нами высоких целей — избавление страны от диктатуры Ниязова и проведения в стране свободных выборов. К сожалению, я не смог реализовать нашу главную идею, находясь на свободе. Теперь мне остается делать это, находясь в ниязовском плену. Моя ближайшая цель— превратить суд над демократической оппозицией в суд над антинародным режимом Ниязова.
Пользуясь случаем, хочу призывать международные организации, лидеров демократических стран оказать поддержку и содействие в стремлении туркменского народа освободиться от тирании и провести у себя в стране свободные демократические выборы.
Настоящее заявление я пишу еще находясь на свободе. Учитывая те методы, которые применяются к заключенным ниязовских тюрем я могу только предположить, что произойдет со мной в ближайшем будущем. Мы уже были неоднократными свидетелями того, как на людей не только воздействовали физическими пытками, но и применяли жестокие методы психологического давления с использованием различных психотропных препаратов и прочих средств воздействия на личность. Прошу вас принять во внимание, что не могу нести ответственность за все свои слова, которые возможно будут растиражированы через подконтрольные Ниязову средства массовой информации и правоохранительные органы.
Я верю в туркменский народ и его свободное будущее.
24 декабря 2002 года.
Окрылённый двойным успехом — подписанием межправительственного соглашения, касающегося строительства Трансафганского газопровода, и арестом своего главного врага — Ниязов не сдержался и пообещал, что 30 декабря на заседании Народного Совета Шихмурадов сам расскажет, как всё происходило и какова была цель. Сценарий последней серии «Ашхабадской трагедии» был написан заранее, впрочем, как и в целом весь спектакль.
29 декабря по туркменскому телевидению были продемонстрированы кадры «признательных показаний» Бориса Шихмурадова. Все, кто видел эти кадры, были потрясены, услышав произнесённые им слова: «Мы, проживая в России, занимались употреблением наркотиков и в состоянии опьянения вербовали наёмников для совершения террористического акта… Мы — мафия, мы все — ничтожества».
Эксперт по Центральной Азии Фонда Карнеги Марта Брилл Олкотт, в ноябре 2001 года встречавшаяся с Шихмурадовым в Москве, а в апреле 2002 года — в Вашингтонском офисе Фонда Карнеги, где была организована дискуссия на тему «Туркменский политический кризис: внутри режима Ниязова» с его участием, сказала: «Признание бывшего главы МИД Туркмении Бориса Шихмурадова в соучастии в заговоре леденит душу. Для каждого, кто знает голос Шихмурадова, очевидно, что бывший министр либо накачан наркотиками, либо избит настолько сильно, что даже его речь изменилась».
Вице-спикер Госдумы, сопредседатель «Союза правых сил» Ирина Хакамада подчеркнула, что Россия, несмотря на несовершенство своей собственной демократии, должна оказывать политическое влияние, а когда это необходимо, и давление на своих соседей. «Уверяю вас, — сказала она, — у нашего государства достаточно средств для того, чтобы заставить власти Ашхабада соблюдать права человека. Когда людей подвергают пыткам и издевательствам — это уже не внутреннее дело Туркмении. В любом случае оказать срочную помощь инакомыслящим в этой республике должны международные правозащитные организации, в том числе из России».
«Сможет ли мировое сообщество потребовать от Ниязова обеспечения условий для справедливого и беспристрастного судебного расследования с участием независимых адвокатов, сказать трудно. Но то, что не в интересах Туркменбаши позволить Шихмурадову стать в суде его обличителем подобно Георгию Димитрову, убедившему почти 70 лет назад германский суд в том, что поджог Рейхстага — провокация фашистов, очевидно», — считал обозреватель российской газеты «Время новостей», близкий друг Шихмурадова и коллега-журналист Аркадий Дубнов, которого чуть было тоже не записали в участники «покушения». К сожалению, он оказался прав.
После демонстрации по ТВ признательных показаний бывшего министра иностранных дел мнения о том, что над ним «поработали» не только с помощью силы, но и с помощью психотропных средств, влияющих на когнитивные способности человека, стали доминирующими. Поэтому Генпрокурор Туркменистана Курбанбиби Атаджанова поспешила развеять эти подозрения. В интервью российскому агентству «Интерфакс» она заявила: «Обращение с Шихмурадовым было крайне корректным, никаких мер физического воздействия не оказывалось». Этого показалось недостаточно, и подключилось интернет-издание посольства Туркменистана в Москве «Туркменистан.ру»: «Обвиняемый говорил достаточно спокойно, внятно и выглядел абсолютно вменяемым человеком».
29 декабря были вынесены приговоры четырём основным фигурантам «попытки госпереворота». Все четверо были приговорены к максимальному сроку лишения свободы — 25 лет. Приговор выносился сразу высшей инстанцией — Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда Туркменистана. При этом Ханамов, Оразов и Иклымов были приговорены заочно, поскольку находились за пределами Туркменистана.
Съезд сумасшедших
В понедельник, 30 декабря, состоялось внеочередное заседание Халк Маслахаты — Народного совета Туркменистана. Зал, рассчитанный на 2,5 тысячи делегатов, был заполнен. На заседание были приглашены зарубежные дипломаты, сотрудники международных организаций и журналисты. Весь ход заседания транслировался в прямом эфире. По сути, это не было заседание Народного совета — высшего представительного органа народной власти. Это был изощрённое судилище, попирающее все юридические нормы и общечеловеческие принципы. Вместо самих обвиняемых, которых после получения «признательных показаний» предъявить вживую было нельзя, на большом экране демонстрировалась видеозапись этих показаний. Но и этого было вполне достаточно, чтобы привести присутствующих в состояние, близкое к коллективному безумию.
Все они требовали одного — смертной казни для людей, принёсших себя в буквальном смысле слова в жертву за одно только желание помочь Туркменистану избавиться от тоталитаризма и не на словах, а на деле встать на путь демократических преобразований. Перекрикивая друг друга, участники собрания изрыгали брань и проклятия в адрес осуждённых и членов их семей, их дедов, отцов и матерей, требовали закидать камнями их женщин и уничтожить «до последнего младенца» весь их род.
Вдоволь насытившись увиденным, Ниязов успокоил присутствующих и произнёс заготовленные заранее слова, смысл которых заключался в том, что если осуждённых убить, то не исключено, что появятся и другие такие же люди. Поэтому надо внести в Конституцию такую кару, как пожизненное тюремное заключение.
Заручившись одобрением делегатов, он распорядился немедленно заменить 25-летний приговор четырем «организаторам покушения» пожизненным заключением. К пожизненному заключению были также приговорены еще несколько осужденных, чьи «признательные показания» были также продемонстрированы участникам заседания Народного совета 30 декабря 2002 года.
Мнения российских политиков на происходящее в Туркменистане разделились. Бывший председатель Комитета по делам Содружества Государственной Думы, директор Института стран СНГ Константин Затулин в эфире радиостанции «Эхо Москвы» сказал, что Россия «должна весьма жёстко отреагировать на события в Туркмении». Иное мнение на том же «Эхе» высказал заместитель руководителя аппарата правительства РФ Алексей Волин: «Туркмения — независимое государство, кого избрали, с тем и живут. Это их личное дело», — сказал он и добавил, что считает вмешательство в суверенные дела чужого государства бессмысленным.
«Нынешние события в Туркмении в высшей степени напоминают те сталинские процессы, которые происходили в 30–40-е годы у нас в стране, — сказал член Комитета по делам СНГ Вячеслав Игрунов. — Российские депутаты обязаны принять участие в наблюдении за этими процессами. Сегодня необходимо призвать мировую общественность оказать политическое давление на Сапармурада Ниязова».
Своё мнение высказал и Госдепартамент США: «Правительство США призывает правительство Туркмении обеспечить законность по отношению к арестованным и разрешить миссии ОБСЕ прибыть в Туркменистан для расследования нарушений в обращении с подозреваемыми», — подчёркивалось в заявлении Госдепартамента.
Новогодние гости
О визите в Ашхабад секретаря Совета безопасности РФ Владимира Рушайло известно немногое, а то, что известно, вызывает ещё больше вопросов. Визит начался 2 января — то есть, на второй день Нового 2003 года, бросив семью и не доев традиционный салат, бывший член Оперативного штаба по управлению контртеррористическими действиями на Северном Кавказе, герой России генерал-полковник Рушайло поспешил в Ашхабад. К тому же поспешил не один, а вместе с заместителем руководителя администрации президента РФ, уроженкой Туркменистана Джахан Поллыевой.
При такой расстановке действующих лиц возникли два предположения: во-первых, что этот визит был важнее для Путина, чем для Ниязова (в противном случае Ниязов сам бы полетел в Москву); во-вторых, что кандидат юридических наук Поллыева, многие годы являвшаяся спичрайтером и доверенным лицом российских президентов, прибыла в Ашхабад явно не для того, чтобы повидаться со своими родственниками и прогуляться по городу своей юности.
По сообщению РИА «Новости», секретарь Совета безопасности России прибыл в Туркменистан, чтобы «обсудить с туркменскими коллегами вопросы международной и региональной безопасности и экономического сотрудничества». На первый день планировалась встреча с вице-премьером, министром обороны Реджепбаем Аразовым, на второй день — с президентом Ниязовым. Ашхабад, в свою очередь, намеревался передать России нескольких российских граждан, осуждённых в Туркменистане, и взамен получить Нурмухаммеда Ханамова и Худайберды Оразова, заочно приговорённых к пожизненному заключению.
И тот и другой вопросы не требовали прибытия в Ашхабад двух российских высокопоставленных персон, поскольку действия касательно обмена осуждёнными регулировались Договором между Российской Федерацией и Туркменистаном от 18 мая 1995 года, и следовало только чётко соблюдать его положения. Что касается поимки Ханамова и Оразова, Ниязов уже обращался к Путину с этой просьбой. Путин сказал, что уже дал соответствующее поручение генпрокурору Устинову. Тогда о чём же говорили Ниязов и Рушайло целых 5 часов?
По сообщению Радио «Свобода», вышедший после аудиенции у Ниязова секретарь российского Совбеза сказал журналистам, что считает покушение террористическим актом, и предложил Туркменистану помощь в расследовании нападения. Что имел в виду Рушайло? Что приговоры вынесены без предварительного расследования? Или что расследование было незавершенным? Но Ниязов сам неоднократно подчеркивал, что все обвиняемые признали свою вину, а значит, расследовать больше нечего. Кроме того, стало известно, что Владимир Рушайло и Реджепбай Аразов подписали соглашение о сотрудничестве между службами безопасности двух стран.
Показал ли Ниязов Джахан Поллыевой хоть одну страницу уголовного дела Бориса Шихмурадова, осуждённого не только по самым тяжким статьям УК, но и по тем статьям, которые в УК Туркменистана ещё не успели вписать, так как приговор был вынесен спустя всего три дня после ареста?
Была ли у Рушайло возможность воочию увидеть Бориса Шихмурадова, российское гражданство которого Ниязов подчёркивал неоднократно и даже публично утверждал, что он «вообще не туркмен» и что в нём «нет ни капли туркменской крови»? Или он удовлетворился видео, которое уже неделю безостановочно крутили по всем программам туркменского ТВ и по ряду зарубежных, в том числе российских каналов?
Оказалось, что такая возможность была. Самому Ниязову была нужна встреча Рушайло с Шихмурадовым. Взамен он рассчитывал получить от Путина нечто настолько выгодное для себя, что был даже готов передать своего главного врага в руки своего «доброго друга»: ненасытное эго Туркменбаши уже было удовлетворено 30 декабря на заседании Халк Маслахаты.
По словам туркменского дипломата, работавшего в Москве, который просил не называть его фамилию, на которого ссылалась известная узбекская журналистка Санобар Шерматова в своей статье «Удивительные последствия неудавшегося заговора», опубликованная на сайте ЦентрАзия 4 февраля 2003 года, Туркменбаши во время беседы предложил Рушайло самому встретиться с Борисом Шихмурадовым и поговорить с ним, но тот отказался, сославшись на отсутствие соответствующих полномочий. Сделка не состоялась, и Ниязову пришлось отступить, хотя и не с пустыми руками. Ему фактически был выдан карт-бланш на дальнейшие аресты, пытки и угнетение туркменского народа.
Никакие подробности визита Рушайло в Ашхабад в открытом доступе не появлялись не только в Туркменистане, но и в России. Предложение вызвать секретаря Совета безопасности для отчёта по туркменской командировке набрало в Государственной Думе всего 63 голоса, а совместное антиниязовское заявление партий «Союз правых сил» (СПС) и «Яблоко» было оставлено без внимания.
В целом позиция России в туркменском вопросе чётко сформулирована не была, но по всей совокупности дипломатических мероприятий последних двух месяцев сводилась к осторожному нейтралитету. Замминистра иностранных дел РФ Валерий Лещинин из опасения испортить отношения России с соседями по СНГ призывал прессу проявлять «максимум сдержанности» в описании методов получения признательных показаний туркменскими силовиками.
До конца января 2003 года суды над обвиняемыми в покушении, терроризме и попытке госпереворота продолжались, но дипломаты и журналисты в зал заседания не допускались, а обвиняемые, среди которых были бывший министр иностранных дел Батыр Бердыев, бывший глава Дашогузского велаята Язгельды Гундогдыев, бывший заместитель главы КНБ Оразмухаммед Бердыев, брат Бориса Шихмурадова Константин Шихмурадов, бывший управделами МИД Туркменистана Рустам Джумаев и другие хорошо известные в Туркменистане люди, появлялись в зале суда со следами грубого физического насилия и часто не могли даже держаться на ногах.
Как сообщили туркменские СМИ, 13 января 2003 года Ниязов, выступая по местному телевидению, сказал, что руководство страны рассматривает возможность приостановки действия соглашения с Россией о двойном гражданстве, которое, по его словам, помогало организаторам покушения и террористам скрываться от заслуженного наказания.
Представитель российского МИДа Александр Яковенко заявил, что в его ведомстве внимательно ознакомились с сообщениями туркменских СМИ и, не имея никакой официальной информации, направили в Туркменистан соответствующий запрос.
10—11 февраля 2003 года в Стокгольме для обсуждения последних событий, а также перспективы развития ситуации в Туркменистане собрались эксперты из ряда европейских стран — представители правительственных и неправительственных организаций. С основным докладом выступал директор Центра центральноазиатских и кавказских исследований Швеции Мурад Эсенов. В результате открывшейся затем дискуссии участники встречи пришли к выводу, что необходимо рекомендовать правительствам европейских стран более настойчиво добиваться от Туркменистана исполнения им принятых на себя международных обязательств, вплоть до введения адекватных санкций в случае, если Ниязов по-прежнему будет отказываться от конструктивного сотрудничества и соблюдения общепринятых норм международного права.
Несмотря на яростное сопротивление туркменской стороны, опираясь на свидетельства очевидцев и многочисленные жалобы пострадавших, профессор Деко все-таки подготовил свой доклад и 25 февраля 2003 года представил его в ОБСЕ. Впервые за долгое время со стороны этой авторитетной международной организации было выражено резко отрицательное отношение к диктаторской практике Ниязова. Выводы, сделанные докладчиком и его рекомендации по результатам расследования фактов нарушения прав человека в Туркменистане, полностью поддержали правительства США, Канады, стран Евросоюза, Кипра, Чехии, Эстонии, Венгрии, Латвии, Литвы, Мальты, Словакии, Словении, Болгарии и Румынии. При этом, на стороне Туркменбаши оказались Турция и Россия.
«Революционный прорыв в сотрудничестве великих газовых держав»
На 10 апреля 2003 года был запланирован визит президента Туркменистана в Москву для подписания крупномасштабного газового контракта. Москва по-прежнему закрывала глаза и на показательные судебные процессы в сталинском стиле, и на откровенное преследование оппозиционеров, и на арест собственных граждан, поскольку экспорт туркменского газа через российские транспортные магистрали по-прежнему оставался высокоприбыльным предприятием для «Газпрома» и для России, которая на правах монопольного владельца стратегически важной транспортной системы имела возможность диктовать выгодную для себя ценовую политику.
Заключая газовые соглашения с Туркменистаном, Москва, с одной стороны, поддерживала и одобряла действия официального Ашхабада, а с другой — надеялась расширить своё влияние в Центральной Азии и восстановить утраченные геополитические позиции. Однако, выигрывая финансово, в плане имиджа она при этом проигрывала однозначно.
Путин встречал Ниязова в Большом Кремлёвском дворце, в зале со статуями Николая I, Петра I и Екатерины II, с роскошными зелёными портьерами на окнах и декоративным камином. Это было по достоинству оценено Ниязовым. В ответной речи он не скупился на комплименты и благодарности.
По итогам состоявшейся встречи были подписаны Межгосударственное соглашение о сотрудничестве в газовой отрасли, рассчитанное на 25 лет, но предусматривающее возможность его расторжения в течение каждого пятого года 25-летнего срока; Соглашение между Россией и Туркменистаном в области безопасности и Протокол о прекращении действия Соглашения между Российской Федерацией и Туркменистаном об урегулировании вопросов двойного гражданства.
Соглашение по газу дополнялось контрактом между российским «Газэкспортом» и «Туркменнефтегазом», которое предусматривало долгосрочные поставки туркменского газа в Россию в очень значительных объёмах, в первые три года по цене 44 доллара за тысячу кубометров, а в дальнейшем — в зависимости от цен мирового нефтегазового рынка. Глава «Газпрома» Алексей Миллер назвал эти договорённости «революционным прорывом в сотрудничестве великих газовых держав».
Хотели как лучше, а получилось как всегда
В полдень в Филипповском переулке Москвы, возле посольства Туркменистана, партия СПС провёла митинг под лозунгами «Диктатор России не друг», «Россия своих граждан на газ не меняет».
Присутствующие открыто говорили: «Путин абсолютно равнодушен к судьбе оставшихся за рубежом соотечественников. Кроме акций газовых и нефтяных комплексов, его ничто не интересует».
Российско-туркменские граждане не сразу поняли, чем им грозит подписанное соглашение: у них-то двойное гражданство уже было. По данным правозащитного центра «Мемориал», начиная с 1993 года двойное гражданство получили около 100 тысяч человек, из которых около половины в 2003 году постоянно проживали в Туркменистане. «Знатоки» уговаривали не волноваться, мол, документы, по которым они получали двойное гражданство, обратной силы не имеют. Но оказалось, имеют. Всё зависит от того, чья это сила.
22 апреля Сапармурад Ниязов подписал указ «Об урегулировании вопросов прекращения действия двойного гражданства между Туркменистаном и Российской Федерацией», в соответствии с которым лица, имеющие гражданство Туркменистана и России и постоянно проживающие на территории Туркменистана, должны в течение двух месяцев сообщить органам внутренних дел о выборе гражданства одной из сторон. Кто не сообщит о своём решении, будут считаться гражданами Туркменистана. Те, кто постоянно проживает в России или других странах и не сообщит о своём решении, туркменского гражданства лишаются. По словам журналиста Аркадия Дубнова, «живущие в “царстве Туркменбаши” обладатели российского паспорта потеряли последнюю гарантию защиты своих прав».
В тот же день, 22 апреля, около головного офиса «Газпрома» группа молодёжного крыла СПС провела пикет. Молодые люди выступали против размена прав и свобод на экономическую выгоду. В руках у пикетчиков были плакаты с надписями: «Россиян продают за газ!», «Купил газ от Баши — продал русских за гроши!», «Газпром оплачивает геноцид».
МИД России вызвал на Смоленскую площадь посла Туркменистана и выразил ему «серьёзную обеспокоенность» односторонними и поспешными действиями туркменской стороны по прекращению действия соглашения о двойном гражданстве, в то время как для этого требуется не только соответствующее постановление туркменской стороны, но и закон о ратификации подписанного накануне протокола обеими сторонами. Более того, протокол 2003 года даже после его вступления в силу, а это не ранее чем через шесть месяцев с момента подписания, не имеет обратной силы и будет регулировать отношения в области гражданства, которые могут возникнуть только в будущем.
Таким образом, резюмировал МИД, «до получения туркменской стороной письменного уведомления о ратификации РФ протокола 2003 года российско-туркменское Соглашение об урегулировании вопросов двойного гражданства продолжает применяться», а односторонние действия туркменской стороны наносят серьёзный удар по интересам российских сограждан в Туркменистане и затрагивают их коренные права. МИД РФ предупредил, что «всё это может иметь далеко идущие последствия, в том числе и в международном плане».
20 июня после долгого молчания по вопросам нарушения прав российских граждан в Туркменистане выступил президент России. По его словам, у него состоялся телефонный разговор с президентом Ниязовым. Путин заверил Туркменбаши, что никаких изменений в режиме проживания граждан Российской Федерации на территории республики не будет, а в ближайшее время начнутся переговоры между российскими и туркменскими дипломатами, регулирующие вопросы двойного гражданства.
В этот же день Государственная Дума РФ беспрецедентным большинством голосов, 411 против двух, приняла резкое заявление по отношению к туркменскому режиму, потребовав не просто вернуться в правовое русло, но потребовала от него доступа к заключённым в туркменских тюрьмах, обвинённым в подготовке так называемого покушения на Туркменбаши, среди которых были и российские граждане.
Совершенно очевидно, что большой ошибкой со стороны лидеров было подписание документов по газу и по двойному гражданству в один день, как говорится, в одном пакете. Но уж очень они торопились: Путин — поскорее завершить многолетний вопрос газовых отношений с капризным клиентом, а Ниязов — решить проблему двойного гражданства, обострившуюся после событий 25 ноября прошлого года. Эта ошибка на весь последующий период изменила доброжелательный характер их отношений и свела к минимуму личные контакты, которые с тех пор ограничились исключительно вопросами, связанными с нефтегазовой сферой. Взаимодействие в других сферах — экономике, военно-техническом и гуманитарном сотрудничестве — было практически полностью свёрнуто, а сами президенты оказались в эпицентре бурного осуждения. Независимая российская журналистика «отработала» эту тему с максимальной отдачей. Много критических публикаций было размещено и в зарубежных изданиях, также делавших акцент на нарушении прав человека.
В мае 2005 года Ниязов всё же решил вновь встретиться с Путиным. Поводом послужили 9 мая — 60-летие Победы и приуроченный к этой дате неформальный саммит СНГ, которые Ниязов уже давно не посещал. Встреча носила протокольный характер, и ничего конкретного о её содержании не сообщалось. И всё же Ниязов нашёл возможность обсудить некоторые интересующие его вопросы. С президентом нефтегазовой компании «Лукойл» Вагитом Алекперовым он договорился о том, что эта компания в ближайшее время представит на рассмотрение руководства Туркменистана программу сотрудничества в освоении нефтегазовых месторождений туркменского шельфа Каспия. Газовая тема была приоритетной во время встречи Ниязова и с президентом Украины Виктором Ющенко, и с председателем КНР Ху Цзиньтао, который пригласил Туркменбаши посетить КНР с официальным визитом.
Президент Туркменистана Сапармурад Ниязов и Исполнительный секретарь СНГ Владимир Рушайло перед началом встречи глав государств СНГ, прибывших на празднование 60-летия Победы. Москва, 8 мая 2005 года. Фото: Алексей Панов / РИА Новости
К этому времени внимание Ниязова в области создания альтернативных России газовых маршрутов как более перспективный вариант переместилось с трансафганского на китайское направление. Воспользовавшись приглашением, в апреле 2006 года Ниязов побывал в Китае. Эта поездка заложила основу масштабного энергетического сотрудничества, а именно поставок туркменского газа на территорию КНР по новому газопроводу. Стороны подписали Совместную декларацию об укреплении и развитии двусторонних дружественных отношений, а также пакет межправительственных и коммерческих соглашений, охватывающих торговлю, энергетику и гуманитарную сферу.
На саммите СНГ, состоявшемся после парада в честь Дня Победы, по воспоминаниям очевидцев, Ниязов говорил очень много, перемежая философскими отступлениями рассуждения о будущем СНГ, но сразу после его окончания удалился и больше ни в каких праздничных мероприятиях участия не принимал.
В сентябре 2005 года он не приехал на саммит СНГ, приуроченный к 1000-летию Казани, а вместо себя прислал своего бывшего телохранителя Аганияза Акыева, всего за месяц до этого назначенного вице-премьером, которому поручил уведомить Содружество о том, что Туркменистан больше не будет постоянным членом СНГ и просит утвердить его в качестве ассоциированного члена.
Ничего удивительного в этом, казалось, не было, учитывая специфическое понимание Ниязовым статуса нейтралитета. Ещё в 1993 году он отказался подписывать устав Содружества, в 2001-м не вступил в созданную Россией, Китаем, Узбекистаном, Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС). Он меньше других интересовался жизнью СНГ и почти всегда «прогуливал» саммиты, предпочитая двусторонние встречи тет-а-тет.
И такая встреча состоялась в январе 2006 года. «Президент РФ заявил о том, что считает необходимым провести совместную инвентаризацию договорно-правовой базы между двумя странами для дальнейшей реализации огромного потенциала партнёрства», — отмечали туркменские СМИ.
«Я с удовольствием принял приглашение посетить Москву с визитом, потому что вы, Владимир Владимирович, проявляете заботу о нашем совместном сотрудничестве», — сказал Ниязов, обращаясь к своему визави, и заверил его, что Туркменистан «готов работать вместе с Россией в решении энергетических проблем и на восточном, и на европейском направлении».
Это была их последняя встреча. На похороны Ниязова, скончавшегося 21 декабря 2006 года, Путин не приехал.
